Если бы Толстой был бы нашим современником, и стал бы писать гомосексуальную "Анну Каренину", то озаглавить бы эту вещь стоило "Саша Каренин", а героя, вынесенного в заголовок, писать с меня. Облонского - с моего крепкого, веселого и доброго брата, и даже с его отношений с женой первой и второй, хотя он еще и не женился пока на первой жене повторно.

Я только пока не понимаю окончательно, с кого писать Левина, а Кити - да сколько же сейчас этих Кити...

Я очень не люблю участвовать в демократических флешмобах, поднимать пост в (нынче уже закрытый) TOP, всей страной сдавать кровь или собирать деньги на операцию - устраивать любое истеричное поведение. Мне кажется этот стыдным и неудобным. Меня раздражает манипулятивность происходящего и эмоциональность в ущерб адекватности и информативности.

При этом мне совершенно нравится, что делают авторы сообщества legal_team. Они решают одну, совершенно конкретную проблему.

Недавно я разговаривал с одной приятной девушкой о том, что происходит вокруг газпром-башни в Петербурге. Очень многих людей отпугивает тот модус кликушества и та публика, которая собирается на демонстрации по запрещению башни. По словам этой чудесной девушки примерно тоже самое в свое время происходило вокруг Европейского Университета в СПб, но там ситуация была осложнена политическим аспектом. А ведь люди просто хотели учиться, и даже не все из них собирались бороться с "кровавым путинским режимом" и даже не все его считали "кровавым". Но единомоментно к ситуации присоединились коммунисты, демшиза, демократы и только, наверное, не было православных хоругвеносцев.

Мне не нравятся толпы. Мне нравятся сообщества. Мне не нравятся вселенские проблемы. Мне нравятся проблемы, о которых я способен размышлять, а иногда даже что-то предпринимать. Я не имею никакого мнения о газпром-башне просто потому, что я не могу иметь мнение по всем вопросам.

Но есть вопросы, по которым я имею свое мнение. Например, вопросы этичности врачей и непрофессионализма медицинских чиновников. И иногда я даже что-то конкретное, редко, но могу предпринять. Обычно это конкретная помощь конкретному человеку, выраженная в медикаментах, деньгах или простом внимании.

В настоящее время я столкнулся с проблемой, с которой я не знаю что делать. С принудительной госпитализацией. Мы (я немного) помогли мальчику с адвокатом. Не давая оценки всему происходящему бытовому шуму, я четко знаю, что в принудительной госпитализации люди нуждаются чрезвычайно редко, и если и нуждаются, то у них сразу бывают четкие диагнозы и четкая симптоматика. И это, не тот случай. И я пронзительно помню момент из "Свежо Предание" И. Грековой, когда главный герой книжки был фактически убит своим лечащим врачом: молодым, самоуверенным болваном. Так нельзя.

Рома хочет какой-то огласки. Я не понимаю как и чем это может помочь (по причинам изложенным выше). Но к Грише уже можно ходить, хотя и с боем, передавать ему еду и книжки. И будет апелляция. У нас что-то получается. Надеюсь будет получаться и дальше.

Да, а новосибирцы могут Гришу поддержать личным присутствием (больных внимание сильно воодушевляет) и показать врачам, что за него есть кому постоять.

Александр Роднянский при всей своей высшей динамичности ума человеком кажется весьма поганеньким, и даже не из-за его логических промахов, возможно умышленных. А скорее из-за утухающей рефлексии.

Впрочем, когда такие абзацы пишут люди вроде меня, то получается даже не смешно; кто я такой?

Самое большое неудобство, я бы даже сказал страх, при съеме проституток, это то, что я слишком хорошо выгляжу. Мне как-то перед ними неудобно. А у вас как?

Когда человек говорит, что он может принять слабость близкого человека, то надо бежать от такого человека. Принятие чего-то оказывается либо красивым жестом, либо попыткой что-либо выторговать. Но и сам красивый жест - это уже некоторый вексель, который вам, как стороне принятой (а того гляди и прощенной), прийдется потом оплачивать.

Между тем, выходные я провел за чтением русского фантастического безумия. Я делаю такие прыжки в жижу, когда болею и не могу думать, когда мне надо вытеснить эмоции и еще в каких-то других безнадежных случаях. Боже, как же ты уныло, чтиво для электората. Элементарное устройство мира, отсутствие эмоций и мотивировок, кроме борьбы за очевидную, но совершенно не намеченную правду. Отсутствие логики и духовность, духовность, духовность. Впрочем, я недавно почти цитировал журнал одного провинциального педика, ему бы подправить слог, парней сменить на баб кормящих сиськой, самого себя выписать главным положительным мудаком, и вот - бестселлер, а через пару лет и лента с Балуевым и Канделаки в главной роли.

Практически не могу спать. Заснув, тут же просыпаюсь в холодном поту, в страхе, что Вронский меня не любит.

N. пишет: почитай еще и завоюешь его любовь. Уверен, что ты справишься.

В шесть вечера я встречаюсь с Вронским у Вреде. Почти не волнуюсь.

Мой коллега Б., с которым я каждый день делюсь новостями советует мне в журнал записывать все то, что я переживаю, будь то тошнотворные эпитеты Мопассана, которого я читал в бумажном виде в общественном транспорте (боже, храни алкоголиков), или же краткое сообщение о том, что Левин целый день косил траву. Справедливо оценивая аудиторию этого своего блога, я понимаю, что вряд ли такой тип записок будет пользоваться популярностью, но все же, ирония сама по себе может быть любопытна, даже если читателю и не доступен материал первоисточника.

Бабушка рассказала мне, что ее бабушка по материнской линии была неграмотна. И вот, когда моя бабушка пошла в школу, то они стали вместе учиться читать. Сначала моя пра-пра-бабка по слогам читала газеты и поражалась тому количеству зерна, которое отправляли в Германию (это было довоенное время). А потом она открыла свою первую книгу и уже не могла оторваться. Первой книгой было "Воскресение".

Моя бабушка несколько раз начинала "Анну Каренину", но так и не смогла ее прочитать целиком. Она объясняет это тем, что в юности читала воспоминания о Толстом, и теперь ей сложно избавиться от призмы его деспотичной и сложной личности.

Сестра моя так же на дружит с Толстым. Но у нее с ним особенный счет: она выступает против всепоглощающей его естественности и натуральности, презрения его к рисовой пудре, шиньонам и проч.

У меня с графом отношения проще. Вслед за Облонским я ем редис с маслом, впрочем, не c кофием, а с какао. А самым поразительным для меня его текстом, остается первая строфа из азбуки: про слепого несущего фонарь.

В недорогой кофейне встречался с давним приятелем, занижающим свой возраст на 6 лет, до 24-х, он что-то нелепо и трусливо рассказывал; было скучно, как это всегда бывает с людьми, которые не могут принять себя. Я спасался улыбками рыжей девушке за соседним столиком и внутренним перечислением своих пакетов: хорошее оливковое масло, винный уксус, мадера, столовый херес, французские ириски, имбирь.

Когда уходил, достал дайкон и украдкой похвастался приятелю. С соседних столиков на меня устремились презрительные взгляды. Выходя, я ругался вслух на этих молодых уродов, которые считают покупку продуктов чем-то недостойным, готовку, видимо, тоже, а приходя домой кричат: "мать свари пельменей".

Жизнь в этом городе стала совсем лакированной и нищей.

Один мой бывший любовник постоянно цитирует меня. Точнее цитирует он незначительные моменты моих текстов. Одно время он, правда, пытался цитировать и моих любовников, но я быстро разобрался с этим, и теперь перед тем, как войти в нового мальчика, я шепчу ему на ухо основные правила информационной безопасности.

Я, честно говоря, уже давно не читаю его блог, поэтому всю степень и глубину реплик, а так же масштабность его работ по анализу моих текстов оценить не могу, но какие-то забавные вещи до меня доходят. Однажды я писал о какой-то желтой ягоде, по-моему морошке, уже и не помню, собирал ли я ее, или каким-то хитроумным способом ее обрабатывал, может быть даже варил варенье, но на следующий день в своем блоге он написал, что запивал морошку водкой. Я удивился, ведь какой нормальный русский человек станет морошку использовать в качестве закуски? Вот изготовить из нее настойку - праведное дело, а бродить по болоту или рынку, а потом изводить чудо-ягоду таким простым способом - странно и ненормально.

В тот раз я обратился к своей сестре, хорошему человеку и филологу. Я рассказал ей об этом странном совпадении, ведь, ладно он пил с морошкой водку, мало ли что ему взбрело в голову, кулинарные изыски я не могу запретить никому, но пил он ее на следующий день после моего варенья! К тому же синхронно с этим произошло еще одно событие, но о нем я помню только факт происхождения: то ли он передразнивал уродливые бокалы (или даже их стоимость), которые были приобретены в моем присутствии, то ли фасон и цвет моих новых ботинок, или же это был рецепт сендвича (болтанка из яиц и ростки травы), который я урвал в Лондоне, в дальнем конце Бейкер-стрит, точно я уже не помню. Но я отчетливо начал ощущать тревогу, и мне совершенно была необходима помощь специалиста по текстам, чтобы определить случайны ли эти совпадения или же это намеренные цитаты.

Точный список методов, которыми пользовалась моя сестра я не знаю, к тому же он будет скучен для непрофессиональной публики. Но применив свое знание древнегреческого и отменное знание поздней латыни, она постановила, что те фрагменты, которые были ей предоставлены, содержат очевидные аллюзии на скромные записки в моем журнале.

Это не было прозрением. Это было насмешкой яиц над разумом и просто не очень этичным отношением к его нынешнему любовнику, как бы он к нему не относился и в каких бы целях его (любовника, а не цитаты) не использовал. Впрочем, об этой стороне его жизни я ничего совершенно не знаю.

Случались и другие такие моменты, например, прямая цитата из моего текста про прекрасных ублюдков и других сейлз-менеджеров. Тут некоторые попытаются меня поймать: ведь я не читаю его блог, откуда же тогда я знаю о цитатах и словах курсивом (редком мудачестве, вот подумайте: один мой любовник ел огурцы - типографский мрак). Но во-первых, конечно же, изредка я натыкаюсь на его записи, или какой-нибудь раненый в крыло мальчик присылает мне ссылку на опус одного моего любовника (я уже понимаю, что трудно удержаться от курсива), и мне приходится вчитываться, чтобы мальчика понять и успокоить, ведь мальчик сам не может объяснить, но "чувствует точно так", как написал сами знаете кто. Во-вторых, кое-кто из друзей, иногда рассказывает мне забавные штуки, связанные с такими вот текстуальными коллизиями чужих уже жизней.

И именно поэтому мне известен факт, но не известны масштабы бедствия, и из-за этого же я не могу адекватно оценить, насколько я льщу себе. Старые и внимательные читатели моего дневника, конечно же, могли обратить внимание, что я и сам неоднократно упоминал одного моего любовника (другого, впрочем, тоже), в метких, остроумных, бессмысленных, пошлых, плоских и прочих заметках. Но мне кажется (а вам? - придадим тексту немного остроты дамского романа), что я уже достаточно давно отпустил его, к тому же (и это важно признать и глупо отрицать), сами-знаете-кто сыграл достаточно важную роль в моей жизни, во-первых, он распорол карманы в моем любимом пальто, потом, из-за него я стал принимать антидепрессанты (великолепное изобретение, но про это, может быть, напишу потом), из-за него я заболел булимией и набрал 15 килограммов, он же был первым мужчиной, который вошел в меня, с ним же я испытал всю (впрочем, надеюсь, что не всю) глубину своей эмпатии. Ну, и еще мы с ним прожили много счастливых и не очень счастливых дней.

Сейчас, когда я уже спокойно могу анализировать все произошедшее, я понимаю, что подрезал он меня хоть и на подъеме, но в состоянии крайней уязвимости, что, конечно же, и стало причиной моих столь бурных и длительных реакций на него. Зато теперь у меня чутье на трусливых мудаков, грусть при виде социально сильных мужчин, примерно 10 фотографий, минимальное знание географии Москвы, привычка оставлять чаевые (в объеме большем чем это обычно принято в Ленинграде), нелюбовь к сигарам и трубкам, фанатичное отрицание алкоголиков. А у него? Не знаю что есть у него, во всяком случае, с его страстью к цитированию моих строчек я смею предположить, что времени у него предостаточно.

Гугль присылает на телефон СМС-ку с напоминанием, что скоро у какого-то N. день рождения. Я долго не могу понять, что это за человек: у единственного моего друга с таким именем день рождения за несколько часов до нового года.

Потом приходит понимание, что это бывший, не очень состоявшийся любовник, от которого я терял голову, да так, что сестра была зла и сдержанна (она всегда злится на парней, которые делают мне больно, но всегда столь же деликатна с моими чувствами). Я вспоминаю момент (подробности которого, конечно же, не могу привести здесь), когда мы с ним пили вино и он сказал мне несколько слов, после которых я хотел уйти и никогда его больше не видеть: это было (по форме) признание в любви. Признание невротичное или искреннее, я обсуждал его со своим психотерапевтом, и мы так и не пришли к какому-то общему выводу, да и нужно ли? После его слов мне сразу стало тяжело и во мне стала прорастать уязвимость.

Закончилось все очень стремительно. Он хотел приехать ко мне, не смог, я был расстроен, а он услышал это в трубку. В. потом комментировал это как шантаж с моей стороны; думается, не надо было скрывать свою досаду - получилось бы честнее. Помимо этого, N. прикоснулся к слизи моего прошлого, что оттолкнуло и меня от него, и его от меня.

Мы просто перестали общаться. Где-то через месяц, мудрая Наска посоветовала послать ему СМС, я спросил, все ли у него хорошо. Он ответил утвердительно. И я успокоился.

Через год (или более), он с использованием английской лексики и протокола ICQ позвал меня на обед. На следующий день, уже в послеобеденное время, я стоял перед кассой магазина, он позвонил, а я достаточно сухо и скупо ответил отказом: мы договаривались на обед, а не на ужин, к тому же он звал к себе, а рассчитывал на нейтральную территорию. Но было еще одно обстоятельство: в этот вечер, вместе с R. я собирался красить стены в своей квартире.

Я уже понимал, что не люблю R., но R. любил меня. R. не мог дать мне то, чего так хотят герои Уэльбека, но я чувствовал огромную, сковывающую, ответственность за него. После звонка я был агрессивен и зол. А R., видно было, что это дается ему не легко, пытался настаивать, чтобы я все-таки поехал. И дело тут было даже не в стенах, которые я совершенно точно назначил и обещал себе сегодня, не в чувствах R., хотя я много о них думал, а в том, что я боялся и избегал N., понимая, что мне лучше хранить себя подальше от него.

По-моему ему исполняется 31. Хороший возраст для мужчины. Я, пожалуй, не удалю запись из календаря, чтобы хотя бы раз в год вспоминать об одном из тех, кого я действительно любил.

Доктор Лиза / doctor Liza from partizanetc on Vimeo.

Я размещаю здесь этот фильм не потому, что он получил ТЭФИ. Это небольшая документальная лента о докторе Лизе, которая занимается паллиативной медициной. А Погребижская очень хороший журналист, не смотря ни на что.

Помнится, когда я жил в дефолт-сити, то мой бумажник был забит десятирублевыми купюрами, я их использовал для оплаты такси. Теперь же мой бумажник забит купюрами сотенными. Инфляция.

Россия страна раздвоенностей. У нас принято соглашаться с действительностью, не любить ее, подозревать и восхвалять в себе инакость, ничем эту инакость не подтверждать, любить родину, обворовывать все и всех, не работать, кричать что все вокруг тунеядцы, не думать, и быть уверенным, что вокруг никто кроме тебя не думает и не живет, носить красивую одежду с аляповатыми логотипами, отказывать себе в здоровой пище, подтверждать всячески свой социальный статус, а выпив бить себя рукой в грудь и клясться в аскетизме и уверять жертвенности, любить братанов и подставлять ближнего своего, любить секс и презирать сексуальных партнеров, напиваться в хлам Турции и ненавидеть трезвых московских гастарбайтеров, кричать "понаехали" и не идти ни на какую грязную работу: пусть чурки идут, пить дешевую водку, любить батюшку-царя, и знать что дурят народ.

[...]

За последние полгода меня поразило несколько мальчиков, молодых, сбежавших от скуки сибирских просторов. Рядом с ними я таю, начинаю стесняться своей убогой речи, построенной вокруг профессиональных слов, обсценного происхождения, отчаянно скрываю свой заниженный уровень интереса к окружающей жизни (выставкам, спектаклям, жвачке кино, книгам), и даже не смотря на то, что зачастую их интересы оказываются глубоко журнальными по сути, они работают с действительностью, препарируя и осознавая, выгнав из жизни телевизор, все легкое и не признавая ни в чем права очевидности.

[...]

P.S. Еще я думал о том, что они выгнали все легкое, кроме майонеза. Но о майонезе я никогда не пишу, потому что ничего в нем не понимаю.

Сегодня Дима писал про свое восприятие "отчетов о путешествиях" в стиле "был, видел, оценил" и давал ссылку на соответствующий текст (хотя и несколько дурного тона). А я же давно хочу подарить граммы яда провинциальным педикам, которые из путешествий по столицам российским или европейским привозят один, два или дюжину текстиков (обязательно привозят, потому что всегда надо отмечать свои путешествия - они подпорки для статуса) с модальностью не восторженной и не утомленной, но с намеком на то, что они-то бывалые (извините за их же лексикон).

Тексты эти обычно повествуют о посещении клуба, сауны, о паре эпизодов секса - все это в жанре пошленьких рецензий на Афише (см. Афишу или журнал Сережи Даффиса). Критика же обычно затрагивает в основном интерьер заведений или чистоту асфальта на улице. Многочисленные культурные объекты оцениваются с точки зрения богато ли (тут "г" следует читать так, как это делают прекрасные украиноизычные киевляне), достаточно ли позолоты и как она уложена, и проч. и проч. и проч.

Но все это простительно человеку слабому, привозящему из Италии как главную ценность босоножки (и даже как-то душка и умница Антон писал о своей первой заграничной поездке в аспекте ассортимента одежных бутиков), а на сайте знакомств пишущему "много путешествую", будто это является какой-то характеристикой его личности, а не обыденной статусной заметкой. Мне-то, известному снобу, легко говорить об этом, мне путешествия сами по себе (путешествия в себе) скучны, но я с удовольствием лазаю по горам и холмам, и с не меньшим удовольствием смотрю на людей, водосточные трубы и наружную, демонически запутанную, азиатскую наружную проводку и канализацию.

Непростительна та жидкость ума, которая в отрицательную категорию возводит "курлыкающие на непонятном/незнакомом языке". Что, впрочем, для носителя первоязыка (по сообщениям средств информации), видимо, нормально. Ведь он не чувствует всю скудность собственной речи, а речь английскую (за неимением практики и рефлексии) подозревает в себе сносной. Этот привычный уже провинциальный национализм - награда всем людям с бездействующей душой и умом, - меня раздражает больше всего. Конечно, проблема миграции много сложнее, но про это эмоциональнее и лучше уже писал беженец от пошлого Линдберг.

Выпив абсетну, покурив, да и просто в знак протеста против последнего фильма Тарантино, я удалил большую часть волос со своего организма.

Я опять спустился в метро. И обнаружил в подземке новые указатели. А еще понял, что в метро все-таки ездить невозможно, оно все наводнено "модно" одетыми пидорами. Осенняя одежда как раз располагает к неумному буйству: ботинки, джинсы, рубашка, свитер, шарф, сумка. Они оглядывают тебя с ног до головы, болтая с кем-то по дешевой нокии, и приходится ворорить взгляд, потому что стыдно, и потому что хочется, иногда, такую же белую сумку.

Еще видел утром на Невском светловолосого, стройного, мальчика с драной коленкой, в заправленной полосатой синей рубашке, а подмышкой с сумкой под louis vuitton. Такого было бы приятно трахнуть.

Еще на море, чтобы помочь N., купил филировочные ножницы. Сегодня, уже вернувшись проверил, что стричь себя самого ими очень неудобно: вернулся к старым, проверенным из швейного набора, который мне подарил брат с женой.

Потом рисовал акварелью. Все очень детское и я боюсь накладывать цвета. Впрочем, задумка рисунка была катастрофически простой, без деталей: только эмоции; а выбирать цвета я умею. Когда пописал в углу карандашом, то композиция сильно пошатнулась, теперь думаю о стирательной резинке, которой у меня нет.

Несколько дней назад мне приснился Митичев. Я проснулся встревоженный, было около половины пятого утра, и стал искать его контакты. Это главное. Как фон: завтра бросаю все и улетаю на море. Мы все боимся этого моря, каждый во совим причинам, но нас ждет бело вино, широкоформатная пленка, песок, жара.

Говорили с В., что я как сапожник без сапог - это про то, что я не получаю массаж простаты в должном для профилактики возрастных болезней количестве, но хотя бы кончаю дважды в сутки - и то хорошо.

Опять я все опошлил. Впрочем, Die Zauberflote я узнаю с первого аккорда. Но у В. кака-то британская версия, в которой остро чувствуется незнание и непонимание немецкой фонетики. К тому же в его английском исполнении музыка проваливается сквозь голоса, а в моем же любимом варианте (Solti) голос прямой, ровный и держит все музыкальное окружение крепко и уверенно.

А чемоданы я так и не научился собирать. Поэтому у меня легкая паника, впрочем, утром мне помогут, и меня успокоят.

И еще у моей сестры завтра праздник, улыбаюсь ей. Хотя вот так и сбежал, к красному песку, сыру, вину и, возможно, диким финикам.

UPDATE: эти вещи традиционны, поэтому забыл упомянуть: за неделю до отлета я заболел бронхитом, а вчера забыл в банкомате одну из своих карточек.

У меня все хорошо. Телефоны отключены, ни с кем общаться не хочу и не могу.

Сделал за последнее время несколько наблюдений: чистое (без жира) стекло у айфона - это жутко неудобно. Наличие кубиков на животе не гарантирует качественный секс. У большей части качков вялая, желеобразная задница.

Синий цвет мне по-прежнему мне к лицу. Я все так же раним. На стоянке рядом с нашим (моим и сестры) домом значительно увеличилось количество автомобилей в ценовой категории за 25 тысяч долларов.

Утром купил (в ларьке посреди поля) пачку Marlboro Ultra Lights и теперь не знаю как от нее избавиться. Спонтанная покупка.

BDSM - Business Development, Sales & Marketing

Плохо и мало спал, в глазах все немного смазано. Менял права, и теперь мне разрешено водить машину только в очках (а ведь сон, или даже таблетка бета-блокатора спасли бы).

Хочется много и бездумно, с кем-нибудь податливым, теплым и плотным, ебаться.